ИММИГРАНТСКИЙ СИНДРОМ

Рассказ на конкурс

Юджин НИЖНИЙ – Успешный инженер, но убежденный гуманитарий. Пишет редко, но с удовольствием. Уже не слишком молод, поэтому знает, о чем писать. Но еще и не очень стар, и поэтому не всегда верно соизмеряет написанное с возможными последствиями. По этой, а также некоторым другим причинам слывет натурой противоречивой и опасной, о чем, впрочем, особо не печалится. Настоящим рассказом автор хотел дать “научное” объяснение необычной дискуссии, развернувшейся на форуме газеты.

Рабочий день в группе компьютерной поддержки фирмы «Банкософт», начался в 9:15. По недосмотру некоего местного менеджера-идеалиста группа была сформирована из четырех российских иммигрантов, что и стало причиной ежедневного смещения начала рабочего дня на 15 минут вперед.

Утро традиционно началось с политинформации Леона, в миру – Левы Блюма, бывшего зав. мясным отделом из Одессы, а ныне – опытного программиста или, как он любил представляться в синагоге, куда ходил раз в год на Рош-Хашан, «Коболиста»:

– Ну шо, вы слышали про этот новый бардак в Москве? Я ж вижу по глазам, шо слышали! Они таки получили от своего Путина то, шо заслужили!

– Ну и что они такого получили, – меланхолично спросил восседавший в углу на высоком табурете Ваня Зотов, бывший учитель, рафинированный интеллигент и убежденный российский патриот, муж Беллы Зотовой, работающей в госпитале напротив. – В стране ведь должен быть какой-то порядок!

– В этой стране таки может быть порядок? Ладно, допустим! – ехидно произнес Леон. И затем с утрированным еврейским акцентом спросил: – А шо об этом считает Беллочка?

– Белла по этому поводу ничего не считает! – запальчиво отрезал Ваня. – Белла просто смотрит за детьми и не интересуется такой мутью!

– Ваня, вы называете эту страну, предмет вашего нездорового вожделения, мутью? А или нет? Ой, я боюся, шо мои ухи опять меня подводят!

Тут в разговор поспешила вступить Фира, бывший участковый психотерапевт, человек одинокий, молчаливый, но болезненно помешанный на идее вселенской справедливости:

– Лева, вы опять издеваетесь над Иваном! Что у вас за привычка его постоянно терроризировать?! Неужели факт его успешного брака не подтверждает того, что он абсолютно лоялен?

– Лоялен по отношению к кому, Фирочка, а главное – от имени кого? Если я вас таки правильно понял, нам его лояльность до лампы!

Фира, поджав губы, замолчала. Но тут в разговор вступил Владимир Говоров, в свое время слывший в Москве не то хиппи, не то плейбоем и прибывший в иммиграцию с сильно окающим папой. Из-за этого Владимир не уставал всем докладывать, что его покойная мама была стопроцентной еврейкой из Жмеринки. Типичный русак, он обычно начинал общаться со слов: «Как еврей по Галахе…». В этот раз он с достоинством сказал:

– Хоть я и еврей по Галахе, но сейчас вынужден принять сторону Вани.

– Я тоже, с вашего позволения, по Галахе еврей, – скромно, но едко заметил Леон. – Однако имею до Вани вопрос, как до элемента чужеродного, лишь временно защищенного иммунитетом приличной жены. Ваня, серьезно, зачем вы таки заступаетесь за этих бандитов? Шо они вам такого хорошего наделали?

– Вы не смеете так говорить о моих соотечественниках, Лева! Это несправедливо и просто непорядочно! – вспылил Ваня.

– Гы-гы-гы, – смачно пропел Лева, – со-о-те-чест-венники! Беллочка шо, тоже считает тех бандитов соотечественниками?! Нет, вы только прислушайтесь до него! А я тебе кто тогда? А Фира? А еврей по Галахе?!

Ваня смешался, покраснел и, комкая в руках ластик, нервно произнес:

– И вы тоже, в некотором роде, мои соотечественники…

Но это лишь усугубило ситуацию, и Лева бросился вперед с шашкой наголо:

– В некотором роде?!! Ин-те-ресно! – и вдруг сурово брякнул – А знаешь, что с такими как ты делали в 37-ом?

– Где?! – не понял Ваня.

– Где надо! – разъяренно бросил в ответ Лева, уже понимая, что говорит нечто непотребное.

– Не-не, так не пойдет! – вновь вступил в разговор Володя. – Вы, Леон, звучите, как сатрап какой-то. Какой 37-ой, вы это о чем?!

Но Леву уже понесло:

– А такой! В котором мозги вправляли гнилым патриотам и прочим перерожденцам! Бедная Белла!!

– Причем здесь Белла? – тонким, звенящим голосом возопил Иван. – Не упоминаете ее имени всуе своим нечистым ртом!!

– В какой такой суе?!! – с налитыми кровью глазами грозно поднялся Лева. – Да я тебя!..

Фира, довольно проворно при своей неординарной дородности, вскочила и бросилась к рвущемуся в бой Леве. Она умело обняла его за плечи, бережно, но с нажимом погрузила назад в кресло и, сделав страшные глаза, заговорила убедительной скороговоркой:

– Лева, голубчик, ну что же это вы?! Вы же знаете, что Ваня – глубоко порядочный, интеллигентный человек, бесконечно преданный и Беллочке, и детям, и, если хотите, нам всем! А вы его 37-ым годом запугиваете! Разве это хорошо, порядочно?!

Лева хотел было гневно возразить, но совершенно неожиданно из его глаз брызнули горючие слезы. Он доверчиво и безвольно уткнулся в необъятную и поразительно уютную Фирину грудь, и из ее глубины послышались глухие рыдания и всхлипы.

Фира, тихонько поглаживая давно не стриженный Левин затылок, все повторяла и повторяла:

– Ну, все, все, поспорили и хватит. Такая ерунда! Выеденного яйца не стоит!

И Лева, в конце концов, постепенно успокоился. Всхлипывания понемножку сошли на нет, и конфликт незаметно оказался исчерпанным.

Иван и Владимир, наблюдавшие такую сцену не в первый раз, тактично молчали. Фира же, не переставая, хлопотала вокруг Левы, при каждом удобном случае называя его нежно Левушкой и подавая ему с доброй материнской улыбкой то понадобившийся справочник, то крепкий, взбадривающий чай.

Постепенно атмосфера в группе нормализовалась, и где-то поближе к 5-ти Лева, как будто бы по очень срочному вопросу и невзначай, подошел к Ивану и заговорил, сыпя специальными терминами и кося глазами в сторону Владимира… Так они и проболтали с Иваном до 6-ти о пустяках, напрочь позабыв о тонкостях программирования.

Владимир ушел. Засобиралась домой и Фира. Попрощавшись, она двинулась мимо увлеченно беседующей парочки, когда Лева вдруг порывисто, не стесняясь Ивана, бросился к ней и сказал:

– Фирка, сволочь такая, ты опять меня спасла от этого сумасшедшего Левки! Шо ему неймется, никак не могу понять! Иди и не держи на меня зла! И вообще, честно скажу, если б не Симка, я бы взял и поженился на тебе! Клянусь Привозом!

Фира нежно чмокнула Леву в щеку и вышла из комнаты. Но затем, воровато улыбнувшись, тихонько замерла по ту сторону дверей и прислушалась.

Разговор ребят какое-то время продолжался тихо, но затем голоса окрепли, повеселели:

-… Лева, это вы уж слишком. По всякому бывает. Да и люди ведь все разные. Не так ли?

– А я, Иван, нашего брата – во как люблю! Смерть приму за нашего брата! Но шо касается меня лично, то пить и душу выворачивать я предпочитаю с братом вашим! Русская душа бывает очень злой, но никакая душа не бывает такой широкой! И к тому же мало в какую душу столько влезет, сколько в русскую.

– Это вы, Лева, в каком смысле? – осторожно справился Иван.

– А в самом наипрямейшем, – горячо ответил Лева. Ведь русский человек принимает не в желудок, а в самую, что ни на есть, душу!

– А-а-а… – неопределенно удовлетворился Иван. И, улыбнувшись, добавил, – А из еврейской души может вылезти не меньше, чем в русскую влезть. Предлагаю этот факт считать основным признаком равенства и братства между нашими народами!

– Со-гласен!! – радостно воскликнул Лева. – Надо объем твоей души сейчас же и замерить! Что скажешь?!

– А то! – сказал Иван, и они стали шумно собираться.

Фира заспешила тут же исчезнуть, дабы не быть схваченной на месте преступления. И семеня к лифту, она с улыбкой бормотала:

– Классический иммигрантский синдром! Ярко выраженная симптоматика! Хоть новую главу строчи в учебник по социальной психологии!