КРАХ ПУТИНСКОЙ РОССИИ

Не так уж часто арест одного человека связан с чем-то большим, чем те обвинения, которые могут быть предъявлены ему в суде. В этих редких случаях юридические процедуры не более чем маневры, отвлекающие внимание от более серьезных моральных аспектов и стратегических моментов, – с этой целью такие процедуры и задумывались. Арест Михаила Ходорковского в Сибири российскими секретными службами в этом смысле показателен.

Ходорковский, по мнению генпрокуратуры и нового режима бывших гэбистов, которые сейчас окружают президента Владимира Путина, совершил крупные “преступления”. Глава ЮКОСа, создавший на руинах советского энергетического сектора крупнейшую в России частную компанию, перестроил свою фирму в соответствии с западной практикой и начал переговоры о слиянии с американскими корпоративными гигантами. Одно только это в сегодняшней России может быть сочтено угрозой для государства, однако истинное значение его ареста гораздо шире.

Это был год, в течение которого в России генпрокуратура и неусыпная Федеральная служба безопасности – наследник КГБ – с помощью все тех же гэбэшных силовых методов закрыли независимые СМИ. В климате, который российские бизнесмены сравнивают с удушливыми 50-ми годами прошлого века, Ходорковский допустил фатальную ошибку – выразил свою политическую позицию и посмел финансово поддержать оппозиционные партии.

Для президента Путина, который все больше копирует царский режим, это равносильно мятежу. Но Ходоркоскому не повезло еще больше, ибо он – последний выживший олигарх. Для тех, кто еще не усвоил это понятие, объясним: “олигархи” – это термин для обозначения “богатых евреев”, которые нажили свои состояния в эпоху массовых приватизаций советского имущества в начале 1990-х. Быть успешным евреем в исторически антисемитской России – хуже не придумаешь.

В годы правления Путина все арестованные за финансовые преступления почему-то оказывались евреями. Мы стали свидетелями крупнейшей незаконной экспроприации еврейской собственности в Европе с 1930-х годов, когда за этим стояли нацисты.

К сожалению, последствия ареста Ходорковского выходят за рамки подавления демократии и возвращения к официальному антисемитизму. Этот арест следует рассматривать в контексте со все более агрессивными военными и внесудебными действиями на Украине, в Молдове, на Южном Кавказе и в Чечне. В прошлом месяце Путин потребовал от Украины подписать концессионный экономический договор. За кулисами предвыборных перипетий в Азербайджане, Грузии, Молдове и Абхазии, как выяснилось, стоит все та же Лубянка. А российские боевые корабли столкнулись с украинскими пограничниками, давших отпор незаконной попытке установить контроль над ценной торговой водной артерией.

Путин успешно воспользовался тем, что Америка была занята войной с терроризмом и освобождением Ирака. Теперь Москва внимательно следит, как ответит Вашингтон на последнее развитие событий. Если США не займут жесткую позицию, шовинисты из российского министерства обороны и ФСБ решат, что восстановление сферы влияния “новой империи” в нарождающихся демократиях к югу и западу от России никакой существенной реакции не повлечет.

Помимо бандитизма эры холодной войны и беспринципных финансовых захватов, нам следует ожидать, что уже в будущем году Кремль возьмет под контроль выборы на Украине и в Грузии, а заодно еще сильнее будет поддерживать диктатуру Александра Лукашенко в Белоруссии, где борьба с евреями приняла оголтелый характер (на днях в Минске закрыта последняя еврейская школа).

Заключение Ходорковского в “Матросскую тишину” чревато болезненными уколами для американской политики. Все бушевские жесты доброй воли на уровне личной дипломатии с Путиным не принесли никаких плодов для демократии. За каждым визитом Путина на ранчо президента или в Кемп-Дэвид следовало очередное циничное попрание демократических свобод в России. Неизвестно, какие положительные качества разглядел Буш в душе Путина во время их знаменитой встречи в Словении, но абсолютно понятно, что это “душа” гэбэшника – холодная, безжалостная и расчетливая.

С какой тогда стати Сенат вообще должен задумываться об отмене поправки Джексона-Вэника – закона от 1974 года, ограничивающего торговые отношения с Россией? Как раз наоборот: Конгрессу стоит подумать о введении дополнительных санкций. Возглавляемое ФСБ наступление на российский бизнес уже стоило американским акционерам многих миллиардов долларов их сбережений. Эти потери, вне всякого сомнения, продолжатся до тех пор, пока в Москву не возвратится хотя бы элементарное понятие законности.

Арест Ходорковского стал сигналом того, что наша политика в отношении России, определяемая лучшими побуждениями, провалилась. Теперь мы должны признать, что там грубо попираются права человека и навязываются методы управления, не отличающиеся от методов эпохи холодной войны. И не стоит удивляться, если вдруг окажется, что мы видим формальное начало сворачивания демократических побед, достигнутых после падения Берлинской стены в 1989 году в Центральной и Восточной Европе, на Украине и в других местах.

По всей вероятности, в Вашингтоне найдутся умники, которые будут твердить, что все эти олигархи, скорее всего, сами виновны в тех или иных преступлениях. И что с нашей стороны было бы мудро не портить отношения с Путиным ради одного человека или одной компании. Есть и такие, кто до сих пор ждет появления в России еще одного дела Бейлиса, прежде чем сделать правильный вывод. Но большинство понимает, что все эти годы нам просто морочили голову.