В СТРЕМЛЕНИИ К ЛУЧШЕМУ

ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ

Публикуя этот материал, мы приглашаем читателей продолжить начатый автором статьи разговор о духовной и культурной жизни, о воспитании детей в новых для них условиях.

…не стыдно ли тебе заботиться о деньгах… о славе и почестях, а о разумности, об истине и о душе своей не зaботиться и не помышлять, что бы она была как можно лучше?

Сократ

Из апологии, написанной Платоном.

Довольно часто встречаются в нашей периодике огорчительные сетования русских издателей и авторов на отсутствие былого интереса среди русскоязычных читателей. Этого интереса еще хватает на газету, его еще с грехом пополам можно наскрести на ежемесячный журнал, но когда дело доходит до книг, то увы…

Я бы разделил читательское стремление к книге на два компонента: интерес к книге и возможность её приобретения.

Второй компонент, при всей нашей естественной бережливости, вряд ли может считаться существенным. Не только для тех, чей годовой доход выражается в десятках тысяч, но и для тех, чье пособие составляет лишь несколько тысяч. Полсотни долларов в течение года на 3-4 книги никого не разорят. Поэтому будем считать, что замечание древнегреческого философа к нам не относится.

Решающим, следовательно, остается компонент номер один: интерес к книге. Точнее сказать – его отсутствие. Или редкое присутствие. В чем причина? Почему «самые читающие в мире» так легко и просто пожертвовали своим титулом? А может быть, повинен в этом не только читатель, но и писатель – ведь многое зависит от тематики и литературных достоинств произведений. Кто опредилит степень причастности сторон? Кроме того, если не прежде всего: каково наше нынешнее бытие? Как оно соотносится с культурными запросами? Существует ли на этот счет исследования? Не знаю. Мои суждения и предположения могут строиться лишь на шатком фундаменте собственных наблюдений, притом весьма не многочисленных. Вот, к примеру, одно из них. Объект избран с учетом наиболее важных признаков, в том числе и литературного.

Евгений живет здесь уже 13 лет. Окончил в Москве институт, работал на заводе, в тресте, в главке. Жаловаться не было оснований. Он не одинок, с женой Татьяной живут вместе уже 24 года. Вместе приехали в Америку. Вдвоем оказалось легче пожинать терпкие плоды охоты к перемене мест. Оба работают, дочь учится. Купили дом. Гараж на две машины не пустует.

В поисках истины я попросил своего собеседника войти в положение и выложить как на духу все, что он думает относительно формулы «не хлебом единым…», уточнив при этом основные величины, на которые эта формула распространяется: литература, искусство, дружеские встречи, путешествия.

Он начал издалека:

– Говорят, все познается в сравнении. Поэтому хочу кое-что сопоставить. Нелепейшая особенность нашей прошлой жизни состояла в том, что у нас не было в ней активной роли. Мы были статистами – со дня рождения и до последнего вздоха. Нас носили в ясли, водили в детсад, записывали в школу, принимали в пионеры и в комсомол, предоставляли за гроши жилклетку, направляли в институт, давали стипендию, учили и распределяли. Потом предоставляли работу и платили зарплату. Работа была чаще всего пустопорожней, зарплата – нищенской, затраты энергии – минимальными, заинтересованность – ничтожной. Удовлетворение мы находили в другом. Ходили в кино, в тетры, много читали: газеты, журналы, а главным образом, книги. Стремились на творческие вечера, посещали разного рода лекции, литературные диспуты. Иными словами – днем кое-как работали, а вечером старательно жили.

– Это было там. А теперь о том, что здесь.

– Читаю очень мало. Времени едва хватает на то, чтобы прослушать телевизионные новости и просмотреть газеты. Выписываю местную газету на английском языке и проглядываю «Наш Техас». Родители получают «Новое русское слово». Иногда у друзей берем «Московские новости» и «Огонек». О новых книгах имею некоторое представление по публикуемым в газетах отзывам. Не покупаю не потому, что не в состоянии заплатить, а потому, что не в состоянии прочитать. Тем не менее, кое-что читал. Довлатова, Рубину, Пелевина…

– А как обстоит по этой части дело у вашей дочери?

– Еще хуже. Она приехала сюда, когда ей было 8 лет. Там, естественно, ничего не читала. Тут требовалось прежде всего изучить язык. Она его блистательно освоила. Окончила школу и теперь учится в университете. Требования очеь высокие, нагрузка большая, и ей, кажется, не до книг. Ее подруги (американки) читают разные бестселлеры, но наша к ним равнодушна.

– Выходит, что Толстой, Достоевский, Пушкин, Лермонтов, Чехов для нее пустой звук? Равно как и Драйзер, Хемингуэй, Стейнбек, Лонгфелло…

– К сожалению, это так. Но американских писателей она сможет прочитать в дальнейшем, а русских уже не прочтет, ибо основательно забыла язык.

– Может быть искусством порадуете? Ведь есть у нас прекрасный оперный театр, превосходный концертный зал, множество кинотеатров, музеев…

– Хвалиться нечем. На концертах бываем, когда приезжают артисты из России, кинофильмы смотрим довольно часто, в основном, советские и реже – американские. Телевизор не в счет. Опера как-то не волнует. На музеи не остается ни сил, ни времени. Скажу откровенно: когда выдается свободный субботний вечер, просто не знаешь, на что целесообразней его использовать – сходить в гости или пригласить друзей к себе, почитать газеты или посидеть в кресле перед экраном. Ведь для чего-то трудились, покупали дом, обставляли… Выходной день – понятие относительное, в Америке это даже не день отдыха, а просто «конец недели». Воскресенье – это куча дел по дому, а также «тройная итальянская» бухгалтерия… И многое другое в том же духе…

– Культурные ценности страны, где мы живем, познаются в определенной мере в общении с людьми. Когда вы приглашаете гостей, бывают ли среди них американцы?

– У меня очень хорошие отношения со многими коллегами по работе, но дома они у нас не бывают. Это очень сложно и вряд ли целесообразно. Далеко не все гости владеют в нужной степени английским. Круг интересов различен, следовательно, и темы разговора не могут быть взаимоприемлемы. Я уже не говорю о шутках и юморе. Конечно, это достойно сожаления, но так оно есть на самом деле.

– А у ваших друзей, когда собираются компании, бывают американцы?

– Редко. Все понимают, что это ненормально, люди к нам хорошо относятся, но общение в домашнем кругу не может не вызвать напряженности. А ее предостаточно на работе.

– Много ли путешествуете? Каковы ваши маршруты?

– Авиакомпании в результате наших поездок не разбогатели, но мы с женой стараемся ездить: дважды отдыхали на Гавайях, побывали в Париже, в Лондоне, в Израиле. Продолжительность отпуска, к сожалению, не велика – 6-7 дней. Бытует мнение, что если супервайзер или хозяин увидит, что может обойтись без тебя в течение двух-трех недель, у него может зародиться мысль – нельзя ли вообще без него обойтись. Я этого вроде не опасаюсь, но гарантий не существует.

– Из ваших сопоставлений вырисовывается любопытная картина: мы жили «там» менее комфортабельно, жили бесправно, убого, скудно, но более интерсно. Неужели свобода, изобилие, всяческие удобства оказались во вред? Неужели материальный достаток несовместим с достатком интеллектуальным?

В математике есть такое определение: обратная пропорциальность – увеличение одного вызывает уменьшение другого. Возможно, оно относится и к данному случаю. Или способности человека настолько ограничены, что он не может воспринимать одновременно и то, и другое, и должен делать выбор. Чем же тогда поступиться? Как вы считаете?

– Трудно ответить с ходу на эти вопросы. Если бы кто-нибудь написал книгу «как нам обустроить нашу жизнь в Америке?», она бы пользовалась огромным успехом.

– И последний вопрос. Как вы смотрите на установившиеся ныне связи наших писателей с «тамошними» газетами, журналами, издательствами?

– Самым положительным образом. Мы уехали от режима, а не от русской культуры. Ее создавали не Сталин с Ждановым и не Брежнев. Они ее губили. Если и мы откажемся от нее, то из противников упомянутых губителей превратимся в их последователей. Кроме того, нельзя не учитывать, что мы фактически не приобщились ни к американской, ни к еврейской культуре. Если отвергнем и русскую, то опустошим себя окончательно. Говоря о русской культуре, я не исключаю того, что создано нашими выдающимися современниками в последние 7-8 десятилетий, независимо от того – там они или тут. Тенденция считать термин «эмигрант» признаком талантливости и превосходства не может приниматься всерьез.

Приведенный разговор, разумеется, не может служить основанием для выводов и обобщений. Он лишь отражает в некоторой степени и без того очевидное: в области культуры мы отрываемся от старого, не постигнув нового. Все наши недюжие силы отдаются другим аспектам. Бесспорно важным, но далеко не исчерпывающим человеческие потребности…

Некоторые наши писатели, сообразуясь с реалиями, проявляют себя в «смежной» ипостаси: они преподают американцам русскую словесность, знакомят их с творчеством великих соотечественников, помогают приобщить к русской культуре. Американцам, конечно, легче – для них это «хобби». У наших иммигрантов задача сложнее: им предстоит стать американцами, не переставая быть русскими…