ПАРИЖ ВРЕМЕН ИМПРЕССИОНИЗМА

Я не перестаю восхищаться той работой, которую проводит музей изобразительных искусств Хьюстона. Подумайте, со сколькими интереснейшими, разнообразнейшими коллекциями он познакомил нас за последнее время! Одна коллекция из Пушкинского музея чего стоила. Кстати, мои родители были в Москве зимой, когда эта коллекция у нас гостила. В залах импрессионистов смотреть было не на что – все наиболее интересные, наиболее значительные работы из музейной коллекции привезли к нам.

А сейчас нас ждет еще одно знакомство. С 6-го апреля по 29 июня у нас в гостях Парижский музей Орсе, музей, в котором собрана самая большая во Франции коллекция работ импрессионистов. Но этот музей знаменит не только живописными произведениями. Там еще собраны литографии и фотографии, скульптуры и произведения декоративного искусства. Именно поэтому выставка представляет нам не просто импрессионистов, а Париж того времени, когда в нем жили и творили эти замечательные мастера.

Выставку предваряет целый зал, посвященный Эйфелевой башне. Это сейчас для нас она – символ Парижа, иногда даже кажется, что без нее Парижа никогда и не было. А на самом деле построена она относительно недавно – чуть больше ста лет назад, и ее строительство вызывало разнообразнейшие чувства – от восторга до полного неприятия. Некоторые, познакомившись с проектом, считали, что с ее возведением пропадет все очарование Парижа, нарушится его целостность. Другие же, как, например, Луи Эмиль Дюрандель и Анри Ривьер, наоборот, были просто захвачены ее замыслом, потрясены техническими идеями и красотой, заложенными в проекте. Эти, сразу и безоглядно влюбившиеся в башню мастера, писали серии картин, представляя башню во всех видах, на всех этапах строительства, создавали предметы декоративного искусства, посвященные ей.

В этом зале выставлены подсвечник и бутылочка для духов, шарф и салфетка, бутылка для вина и блюдо, но самое, пожалуй, необычное – набор перьев для ручек (кто постарше помнит, как когда-то в школе писали перьевыми ручками и на каждой парте стояли чернильницы-непроливайки), и перья эти выполнены в форме Эйфелевой башни.

По залу этому можно ходить долго, внимательно рассматривая, как строилась башня, а можно пробежать, практически не останавливаясь, к залам с основной коллекцией.

Экспозиция посвящена Парижу, его зданиям и театрам, площадям и улицам, тем, кто в нем жил и творил. В первом зале просто притягивают взгляд «Крыши в снегу» Гюстава Кайбота, а стоит войти во второй зал, и сразу попадаешь на вечер в самое высшее общество того времени. Жан Беро рассматривает вечер в Обществе как сторонний наблюдатель. Ему интересны все персонажи, очень точно выписаны позы, выражения лиц. А Тиссо выхватил из толпы Ее, ее одну, то ли впервые попавшую на бал, то ли давно там не появлявшуюся, пристально рассматривающую все вокруг, всю – в ожидании то ли праздника, то ли встречи, то ли чуда. Все остальные – просто фон, обозначение происходящего, хотя они и выписаны со своими характерами, своими чувствами.

Конечно, невозможно представить себе жизнь Парижа без театра. Поэтому много работ, представленных на выставке, посвящены различным театрам, их планам и архитектуре. Мне, правда, эта часть экспозиции была наименее интересна. Как-то не вызывает у меня никаких эмоций вид театрального зала в разрезе.

А в следующем зале сразу останавливает портрет, нет, какой это портрет, когда лица не видно, одна голова с шапкой волос, но каковы волосы и как показаны! Эта работа Анри Кросса, которая так и называется «Шапка волос», как бы предваряет вход в самые интересные, во всяком случае для меня, залы музея.

Совершенно поразительна работа «Абсент» Эдгара Дега. С какой остротой и с каким пониманием показал художник Одиночество. Она сидит в забегаловке какой-то. Рядом мужичонка, уже веселенький и всем довольный. Но она не видит этого мужичонку, никого и ничего вокруг она не видит. Вся в своих невеселых мыслях она отгорожена ими, как забором, от происходящего рядом. Не зря эта картина является гвоздем выставки, ее самым ценным экспонатом.

А как хорош «Оперный оркестр» Дега. Очень остроумно решил художник задачу – написать портрет своего друга-музыканта не одного в специально продуманной и достаточно искусственной позе, а «в деле», на работе, одухотворенного музыкой, спектаклем, праздником. Но Дега не был бы Дега, если бы не поместил – ну хоть на задний план – тех, кого изображал во всех видах и всеми доступными ему способами – танцовщиц. Правда, включенные в коллекцию две скульптурные композиции Дега не о балеринах. Но все равно – о женщинах.

Невозможно не сказать несколько слов о скульптуре. Очень хороша голова – единственная работа Родена. Но совершенно очаровала меня серия небольших скульптур Жюль Далу, представленная в самом последнем зале. Они такие выразительные, так точно сделаны, что около этой витрины я провела чуть не треть времени посещения выставки.

Когда я вышла из залов, отданных музею Орсе, я поймала себя на мысли, что выставка ведь очень интересная, и замечательных работ в ней представлено немало, есть Дега и Ренуар, Тулуз-Лотрек и Сезанн, Гоген и Ван Гог, Мане и Моне, но сразу после выставки из Пушкинского музея смотрится она не так внушительно. Уж больно высоко была поднята планка той экспозицией.

Выставка продлится до 29 июня. А знакомству с ней мы обязаны не только музею, но и спонсорам, на этот раз компании «GE Power Systems».