ЭТОТ УЖАСНЫЙ ХАРАКТЕР

У меня в кабинете сидит мать 8-летней девочки: «Доктор, помогите. У нее ужасный характер! Сплошная психопатия! Что ни слово – то поперек. Если на скамейке сидит ребенок, она ни за что не сядет на свободное место, а обязательно сгонит его!». Минут через десять спрашиваю, на кого девочка похожа по характеру. В ответ: «Я понимаю, доктор, что вы хотите сказать. Но мне-то она должна подчиняться!». Другая со скоростью четыреста слов в минуту и от слова к слову все более заводясь, но успевая при этом и ребенка одернуть, и прическу поправить, и что-то из сумочки достать, и одновременно говорить по зазвонившему мобильному телефону, рассказывает о том, как суетлив и непоседлив ее ребенок.

Отношение к характеру довольно противоречиво. С одной стороны: «Ну, такой у меня характер!». С другой: «Борись с плохими чертами характера». Причем, первое мы обычно относим к себе, а второе – к другим. Но давайте сначала разберемся, что это такое.

Если полистать разные книги, то легко обнаружить, что слова «темперамент», «характер», «личность» часто используются так, будто они означают одно и то же. На самом деле за ними кроются разные смыслы.

Темперамент (с ним мы появляемся на свет) это врожденный набор свойств реактивности нервной системы, определяющий тип реагирования на те или иные раздражители, будь это чувства голода или боли, либо внешние события. Обычно эти свойства описывают в трех измерениях: сила – слабость, подвижный – инертность, уравновешенность – неуравновешенность наших реакций. Именно по ним описывали типы темперамента (сангвиник – сила, уравновешенность, подвижность; флегматик – сила, уравновешенность, инертность; холерик – сила, неуравновешенность; меланхолик – слабость).

Характер – индивидуальный почерк поведения, которое вовсе не исчерпывается только реакциями. Он формируется на основе темперамента, но не сводится к нему. Наблюдение за поведением ребенка 8-9-ти месяцев от роду позволяет с очень высокой точностью описать его характер так, как он будет проявляться в будущем. В ходе жизни одни черты характера обминаются, притираются, другие, наоборот, заостряются, но в целом характер – штука очень устойчивая и сопровождает нас на протяжении всей жизни. То, как человек набирает телефонный номер (тщательно и неспешно или вколачивая кнопки в аппарат или по нескольку раз заново …), о характере может рассказать больше, чем само содержание разговора. Как сказал мне покойный И.Л. Стычинский: «Хотите узнать о характере человека? Сделайте вид, что вы случайно уронили спички и попросите собрать их. Если умеете смотреть и видеть, узнаете о характере почти все».

Личность определяется содержаниями переживаний и поведения, а не поведенческим почерком, которым они выражаются. Любовь остается любовью, хотя у людей с разными характерами она будет выражаться по-разному: у одного – в полном и безоговорочном подчинении партнеру, у другого – в ревности, у третьего – по типу «бьет – значит любит» … Горе – переживание личностное, но выразится оно в сложенных крыльях или бешеном сопротивлении обстоятельствам, уведет человека в одиночество или будет требовать излить его кому-то – это зависит скорее от характера.

Конечно, разделение их так же условно, как попытка разделить человека на тело, душу и дух. Это те части целого, которые при разъятии целостности просто не существуют, как не существует рыба вне воды – разве что в виде чучела.

Ни разу в жизни не встречал человека, которому было бы неинтересно узнать о своем характере. Никто не знает нас лучше нас самих, но разобраться в этом частенько бывает так сложно, что люди склонны доверять тестам – даже самым глупым, больше, чем самим себе. «Поиграть» с тестами интересно, но у этой игры есть свои правила. Прежде всего – зачем, для чего вам эта игра? Просто так? Но «просто так» – ни с того, ни с сего не бывает. Даже ромашку можно лишить всех лепестков, разряжая свой гнев или в трепещущем ожидании «любит – не любит». Тест – не линейка, годящаяся для измерения, независимо от того, что и у кого мы измеряем. Простой вопрос: «Любите ли вы помидоры?». «Обожаю» – выдохнет огородник, «терпеть не могу» – ответит имеющий на них аллергию или недавно попавшийся на их краже, «Кушать люблю, а так – нет» – говорит персонаж анекдота. Вы можете так ответить на вопросты теста на вспыльчивость, что окажется, что вы тише воды и ниже травы, а порадовавшись такому замечательному результату – закатить скандал домашним за не выключенный в ванной свет. Но отвечая на вопросы теста открыто и искренне, можно получить довольно интересный материал для размышлений о себе любимом (или ненавидимом). Главное, чего следует остерегаться, это попыток разделить свои черты характера на «хорошие» и «плохие». Во-первых, таковых просто нет. Во-вторых, нахождение «хороших» черт не делает нас лучше, а нахождение «плохих» – хуже: мы такие, какие есть. В-третьих, как я уже говорил, мы можем вольно или невольно передергивать карты в ходе выполнения теста. В-четвертых, восприняв «плохое» со звериной серьезностью, можно начать такую войну против себя самих, что никакие миротворческие силы ООН не помогут. Черты характера и характер в целом не хороши и не плохи. Дело в том, как мы пользуемся ими в жизни.

Вот этот шкет с вечным гвоздем в месте, на котором сидят, от которого стонут учителя, перешли на аналгиновую диету родители и катаются от смеха дети – не новый ли это Райкин? А этот – такой маленький, а уже! – занудливый педант, не вынимающий голову из книг, не слышащий никого и ничего вокруг, не знающий радостей детских игр, затюканный сверстниками и затасканный по психиатрам родителями – не он ли когда-нибудь расшифрует надписи на изъеденном временем камне, которые тысячи яйцеголовых взрослых уже лет триста расшифровать не могли?

То в характере, что мы знаем и принимаем, доступно нашему контролю и управлению, а то, что остается неизвестным или отвергается – управляет нами. В конце концов, одни струны моего характера нравятся мне больше, другие меньше, но дело в том, умею ли я ими пользоваться – если не так, как Паганини, то хотя бы как выпускник музыкального класса. Меланхолик, рвущийся в торговые агенты, холерик, стремящийся в бухгалтеры, флегматик, мечтающий стать популярным ведущим ток-шоу – примеры неумения пользоваться своим характером так, чтобы быть успешными и получать максимум удовольствия от работы и жизни.

Говорят о «нормальном» характере. Но и он определяется не наличием тех или иных черт, а скорее выраженностью черт и их сыгранностью в оркестре характера. Я бы скорее говорил о гармоничности характера, чем о его нормальности или ненормальности. У значительной части людей черты характера не подобраны по росту как солдаты, охранявшие мавзолей. Какие-то черты выражены ярче других и отчетливее проявляются в ситуациях напряжения, стресса, заинтересованности: музыка поведения от этого не нарушается – просто они играют ведущую партию. Тогда говорят о характере акцентуированном – это не диагноз, а лишь признание достаточно сильно выраженных ведущих черт.

Раньше был диагноз «психопатия», теперь это называют «расстройство личности». Что это за штука? Точнее всего ее определяли старые врачи. Психопат, – говорили они, это человек трудный для себя и окружающих, так как он дает несоразмерно выраженные по силе и продолжительности реакции. Другими словами, когда характер начинает единолично управлять личностью и ее поведением. Осторожность нужна всем, хотя у части из нас она выражена больше, чем у других. Но когда она проявляется по любому незначительному поводу или начинает творить для себя поводы – это уже чересчур. Кому не знакомы переживания ревности? Но между способностью к ревности и неспособностью управлять ею как раз и пролегает граница нормы.

Однако не стоит делать из представлений о норме культа. Часто в ответ на вопрос: «Что вас беспокоит в вашем характере?» я слышал: «Беспокоить-то не беспокоит. Но ведь это ненормально!». То есть, человек чувствует себя в жизни, как в строю – стоять по росту и видеть грудь четвертого, не высовываясь и не западая. И тогда кто-то нам или мы кому-то со стальной ласковостью охранника разъясняем: «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим. Оправляться по команде. Шаг влево, шаг вправо – побег». В каких-то специфических ситуациях в этом, наверное, есть резон. Но когда такой лагерно-строевой устав для характера становится жизненным правилом – это серьезная ошибка. Возведи мы ее в правило, и любовь потеряет право сводить нас с ума, Коперники и Галилеи будут просиживать штаны в НИИ и писать ежегодные отчеты о вращении Солнца вокруг Земли, а Спартаки будут с безграничной любовью к своему господину идти на рога быков.

Трудно ли с людьми, характеры которых уж очень бугристы? Да, безусловно. Но, замечу, и им самим трудно. Это, как мало кто другой, чувствовал и понимал Ф. М. Достоевский, выписывая такие разные характеры – Раскольников, Мышкин, Карамазовы, Смердяков, Сонечка Мармеладова… – и принимавший их такими, какие они есть. Оно, конечно, принимать характеры своих героев легче, чем характеры окружающих людей и свой собственный. И все-таки другого выхода нет – уже потому хотя бы, что принять – значит понять. Если мы знаем, что человек заводится с пол-оборота в ответ на крик, то, может быть, попробуем разговаривать с ним, не повышая голоса? Я вовсе не имею в виду, что все вокруг должны приносить себя в жертву такому «бугристому» человеку, становясь для него психотерапевтами или окружая его всепрощающим сюсюканьем. Это попросту невозможно, да и сам он скорее всего рванет рубаху на груди, мол, мы – психопаты, а ты, пионер, не спи, глаз не закрывай – ты меня воспитывай! Но видеть в человеке личность, а не только носителя черт характера, не вредно. Слишком часто согласные между собой по существу люди становятся злейшими врагами, не замечая за чертами характера друг друга личностной близости.

Вот, бабушка с внучкой на приеме. Жалоба бабушки: внучка (ей 4 года) не засыпает, хоть ты пой перед ней, хоть танцуй, хоть сказки читай, хоть на ушах стой. Впору навести лекарственную пушку и жахнуть по ребенку снотворными … Но послушаем сначала ее: «Я ей говорю – баба, не читай мне сказки и не лежи со мной. Просто скажи мне, как мама, спать! – и я усну».

Вот молодой мужчина – уже с инфарктом. В чем, спрашивается, дело? Вроде так все хорошо шло – год назад стал начальником: зарплата, уважение … А он – тихоня, исполнитель, предпочитает отвечать только за то, что он сам сделал. Но ответственный очень: решили повысить, он и согласился. Каждый день стал для него пыткой. Вот и сорвался, бедолага.

Достаточно многие люди ужасно недовольны своим характером и пытаются наращивать якобы недостающие хорошие черты и выжигать каленым железом якобы присутствующие плохие. Некоторые так усердно выжигают, что, кажется, паленой человечиной от них пахнет. Если с вами такое случается, возьмите лист бумаги, разделите его пополам и напишите слева, за что вы себя любите, что вам в себе нравится – перечислите эти черты вашего характера, а справа, наоборот, те черты, которые вам не нравятся. Не спешите – для себе же делаете. А когда наберется штук по десять с каждой стороны, посмотрите – что получилось. Много интересного можно в себе открыть.

Даже если вам не нравится какая-то черта характера – своего или чужого – не спешите настаивать: «Если я тебя (себя) придумала – стань таким/такой, как я хочу». Ничего из этого хорошего не получается, кроме конфликтов и душевного раздрая. Обратите внимание на то, что характер – это ансамбль черт, и важно, как он играет в целом. Иногда человек убегает не потому, что трус, а потому, что практичен, а иногда лезет в драку не потому, что храбр, а потому, что безрассуден. Наконец, даже если взять одно какое-то измерение характера – например, «трусость – храбрость», то практически никогда нельзя сказать: «Или трус или храбрец». Всегда приходится поискать его место на шкале между полюсами трусости и храбрости. То есть, и то и другое в наличии. В зависимости от ситуации человек может использовать одно или другое – трусливая зайчиха будет защищать зайчат, как львица, а львица – подчиняться этому хилому дрессировщику, которого и на обед было бы маловато.

И в заключение. Я бы сравнил характер с арсеналом личности. Чем он богаче, чем свободнее, тем лучше и для его обладателя, и для окружающих. Но порой владеющая этим арсеналом личность мало представляет себе, что в нем есть. Не менее трудно разглядеть характерологический арсенал другого человека. Гораздо легче начать перекраивать-перешивать, открамсывая «лишнее», пришивая «недостающее». Ну, вроде как пойти к хирургу, чтобы вырезать по 10 фунтов с кадого бедра и живота и вшить силиконовую грудь. Но вот недавно выяснилось, что самоубийства у насиликоненных женщин чаще, чем у остальных. Да и нет хирургов для характера. Так, может быть, стоит начать с того, чтобы знать и понимать свой и ближайших людей характеры и поучиться использовать это знание во благо? А то, знаете, можно оказаться в роли человека, обладающего замечательным золотым столовым прибором работы Фаберже, и не уметь толком пользоваться вилкой и ножом, выглядя дикарем рядом с соседом, который с этими же, но пластиковыми штучками над бумажной тарелочкой обращается с изяществом аристократа в седьмом поколении. Так что полюбите себя и других такими, какие вы и они есть. Полюбите – и многое начнет меняться само собой.