АНДРЕЙ ПЕТРОВ: «В ЖИЗНИ, КАК В МУЗЫКЕ»

Беседу вел Виталий Сычевский

Композитор Андрей Петров… Сразу на память приходят его популярные мелодии из кинофильмов «Я шагаю по Москве», «Человек-амфибия», «Служебный роман», «Жестокий романс», «Укрощение огня», «Берегись автомобиля», «Осенний марафон»… Я встретился с его дочерью, так же, как и он, посвятившей себя музыке. Умный, тонкий, образованный человек, прекрасная собеседница, Ольга Андреевна рассказала много интересного о своем отце. А самое главное — пообещала посодействовать встрече с Андреем Павловичем. И выполнила свое обещание.

— Как проходит обычный творческий день композитора Андрея Петрова?— Сочинять он, как правило, уезжает в Дом творчества композиторов в Репино. Там целиком погружается в музыку, и его никто не трогает. Хотя если это музыка для кино, не требующая глубокого внутреннего погружения в себя, то работает дома. Вообще он человек ранний.

— Многие музыканты как бы не от мира сего. Как Андрей Павлович адаптирован в быту?— Вообще он человек практических взглядов, реалист. Я не могу сказать, что он очень большой рукодельник, но может и посуду помыть, если больше некому, и квартиру пропылесосить. Охотно принимает приглашения на какие-то мероприятия, но может с удовольствием посидеть и дома с рюмочкой виски — это его любимый напиток.

— Мелодии Андрея Петрова чистые, светлые, оптимистические. Он и сам такой светлый человек?— Да, он — очень романтическая натура, и это, конечно, отражается в музыке. Он настоящий питерский интеллигент, как минимум, в третьем поколении. Его мама была художницей, папа военный хирург, а дедушка — очень известный художник-керамист Петр Ваулин, который работал вместе с Васнецовым. По его эскизам были оформлены мозаичные части многих известных зданий, например, мечети в Санкт-Петербурге, Третьяковской галереи и отеля «Метрополь» в Москве.

— Музыка Андрея Петрова к кинофильмам так выразительна и самобытна, что ее узнаешь с первых же тактов. Насколько для самого композитора важна эта область его творчества?— Конечно, важна, но, несомненно, не самая главная. Он серьезный музыкант и музыка серьезных жанров для него является приоритетом. Музыка к кино, конечно, приносит какую-то известность, популярность. Был период, когда у него было очень много заказов, но сейчас ситуация в кино немножечко другая. Режиссеров его поколения, снимающих фильмы, осталось мало, а у новых свои музыкальные пристрастия, они выбирают новых авторов.

— Давайте вспомним самые «серьезные» вещи, которые написал Андрей Петров.— Из театральных работ это балеты «Сотворение мира», «Пушкин», «Берег надежды», «Мастер и Маргарита», оперы «Петр Первый», «Маяковский начинается». Это концерт для скрипки с оркестром, концерт для фортепиано с оркестром, несколько симфоний, написанных на протестантские тексты. Недавно в Большом зале филармонии была премьера его нового сочинения, которое называется «Уличные мелодии в смокингах». Это транскрипция его киномузыки, переложение наиболее популярных мелодий для симфонического оркестра.

— Когда ему лучше сочинялось — в молодости или сейчас, когда он перешагнул семидесятилетний рубеж? Какую роль играет возраст в профессии музыканта?— Мне кажется, что с возрастом работать все-таки труднее. С одной стороны, конечно, появляются опыт и мастерство, набивается рука, но творчество — это такое явление, которое побуждает все время выдавать что-то новое. А это все труднее и труднее с каждым годом. Да и новые впечатления, конечно, с возрастом уже не столь ярки, как в юности.

— Интересно, как Андрей Павлович оценивал ваши первые сочинения?— Он человек чрезвычайно деликатный, поэтому всегда очень почтительно относился к моим попыткам. Даже если у него были какие-то замечания и пожелания, когда я стала постарше, он всегда их высказывал очень тактично, осторожно. Никоим образом не давил и не оказывал своего влияния в активной форме. Меня отдали в музыкальную школу, которую я, как и многие дети, посещала параллельно с обычной школой.

— Наверное, непросто идти по стопам знаменитого отца. Вам легко удалось утвердиться в качестве самостоятельного композитора?— Нет, конечно. И до сих пор я иногда чувствую некоторое сомнение: я ли это написала, он ли за меня написал? Хотя так сложилось, что я ему никогда ничего не показывала из своих сочинений до тех пор, пока их не закончу. Так же, как и все остальные, он впервые слышал мои вещи уже в исполнении — в театре или в концертном зале. Конечно, первое время было сложно, но потом я поняла, что моя музыка настолько непохожа на его музыку, что мне нечего опасаться. Так что, мне кажется, какую-то независимость в этом плане я обрела.

— А какие свои сочинения вы считаете главными?— Опера «Винни-Пух», которая идет в Петербурге. Камерная кантата «Источник», две симфонии, концерт для кларнета с камерным оркестром, который тоже звучал в разных странах, музыка к спектаклям и кинофильмам. Из наиболее известных это, пожалуй, фильмы «Мой любимый клоун», «Балерина», «Сицилианская защита», ну и «Петербургские тайны» — это уже наша общая работа.

— Вы сочиняли музыку вдвоем с Андреем Павловичем? Как это происходило?— Конечно, мы не играли в четыре руки за одним инструментом. Мы получили задание от режиссера, выслушали его пожелания и погрузились в изучение материала. Потом распределили, кому какая тематика ближе: один пишет тему героини, другой — героя, один сочиняет романс, другой — что-то еще. А потом, когда каждый уже сочинил что-то свое, мы переплели это в одно целое.

Сейчас мы, опять же вместе, пишем музыку к сериалу «Саломея», который снимает та же команда. Десять серий они уже отсняли. К ним тоже мы написали музыку. И еще у нас была совместная работа — мюзикл «Капитанская дочка» на английском языке, премьера которого будет в Бостоне осенью этого года. Сама я еще отдельно сотрудничаю с норвежским кинорежиссером Кнутом Эриком Енсеном, с которым мы сделали уже три фильма и планируем снять четвертый.

— В последнее время все чаще «живую» музыку в фильмах заменяют компьютерные композиции. Может быть, скоро композиторы в кино вообще не понадобятся?— Я очень надеюсь, что этого не случится. Математику и какие-нибудь другие точные науки, может быть, машина и заменит, но музыка и творчество — это такая тонкая материя, что тут ни один компьютер не в состоянии заменить человека.

— Какое место занимает сегодня классическая музыка в жизни современной молодежи?— У меня такое ощущение, что она занимает очень небольшое место. Если молодой человек сам из себя что-то представляет, если он способен предпринять хоть какие-то шаги для собственного развития и формирования своих вкусов, а не просто идет на поводу того, что внедряется по телевизору, по радио и эстрадой, тогда он найдет более широкий спектр изучения музыки и выберет для себя что-то хорошее. А если он поглощает то, что слышит, то ничего хорошего ждать не приходится. Уровень популярной музыки, вы это сами знаете, чудовищный, и от этого, к сожалению, опускается общий уровень потребителей…

К беседе подключился Андрей Петров. И я не упустил случая задать ему вопросы

— Вы автор многих симфонических произведений, опер, балетов, но народ любит и знает вас прежде всего по музыке к кинофильмам. Это вас не огорчает?— Вы знаете, я отношусь к этому спокойно, потому что прекрасно понимаю, почему так происходит. Дело в том, что по статистике в мире всего пять процентов людей интересуются симфонической музыкой. Думаю, что в России эта цифра еще меньше. А кроме того, это удел всех композиторов, которые работают в двух жанрах. Такая же история была в свое время и с Шостаковичем. Спрашивали: знаете Шостаковича? Да, отвечали, он автор романса из кинофильма «Овод». А Хачатуряна знаете? Конечно, он написал вальс из «Маскарада». А у Хачатуряна и Шостаковича было много симфонических произведений. Так что я отношусь к этому абсолютно спокойно.

— Говорят, будто Георгий Данелия уговаривал вас писать для него музыку лучше, чем для остальных кинорежиссеров?— Да, это правда. У меня было какое-то торжественное событие, и мне присылали поздравительные телеграммы. И вот телеграмма от Данелии была такого содержания: «Поздравляю тебя, желаю всего, всего, всего. И очень тебя прошу: пиши музыку к фильмам Рязанова немножко похуже, чем для моих».

— А у вас самого есть любимый фильм из числа тех, музыку к которым вы написали?— Какую-то одну картину выбрать трудно. Но если можно назвать несколько, то это «Я шагаю по Москве», «Человек-амфибия», «Жестокий романс».

— Интересно, что вы делаете, когда не пишется?— Просто слушаю музыку других композиторов, близких к тому жанру или теме, над которой я работаю в данный момент. Просто ставлю ту музыку, которая мне нужна для подпитки. Если я сочиняю, скажем, оперу, то в этот период я слушаю много разных опер — старинных и современных. А если я просто хочу отдохнуть, то слушаю легкую музыку. Чаще всего джаз, потому что это музыка моей молодости, она пробуждает в душе какие-то ностальгические мотивы.

— А вы помните свое самое первое произведение?— Это было тогда, когда я еще и не думал стать серьезным композитором. В то время я мечтал быть писателем, даже что-то такое сочинял. И немножко учился играть на скрипке. Я сочинил для своей младшей сестры такую музыкальную дразнилку, на которую она очень бурно реагировала. Вот это и было самое первое мое сочинение.

— Хорошая музыка — это конвертируемый товар. В каких странах ваши произведения слушают охотнее всего?— В Соединенных Штатах и в Японии. Японцы вообще более открытые и очень любят советские и русские песни. А у американцев более демократическая культура, и у них приветствуется самая разная музыка. Что касается европейцев, то они больше сконцентрированы на авангарде и на модерне, а я к этим направлениям не принадлежу.