НИИ БУЖИНСКОГО

Когда меня попросили сделать статью об этой клинике, я и заинтересовалась и насторожилась. К альтернативной медицине всегда и всюду отношение сложное, здесь много действительно новаторских нетрадиционных, но при этом весьма эффективных методов лечения – вспомним, например, с каким трудом совсем недавно завоевывала свое место мануальная терапия, но много и шарлатанства, прямого надувательства.

Клиническая часть Научно­исследовательского института Бужинского расположена в невысоком ­ четырехэтажном ­ современном здании из зеленого стекла. Клиника заняла весь второй этаж, однако этого помещения уже стало мало, и потихоньку распространяется на первый и третий этажи. Суббота, народу немного, но к 9 часам утра в клинику вместе с родными приходят начавшие лечение пациенты.

Уютный зал ожидания. Всюду висят фотографии сотрудников клиники, пациентов. На видном месте ­ портрет молодого Эйнштейна, под ним ­ цитата «Высокий ум всегда вызывает яростное сопротивление посредственностей». Рядом с портретом висит полученная 1 сентября этого года наградная доска доктору Бужинскому от Общества Борьбы с Раком.

Перед интервью у меня есть немного времени и мне устраивают экскурсию по клинике. Современные кабинеты для осмотра пациентов, кабинеты врачей. Небольшой уютный конференц­зал с круглым столом и удобными креслами, где с пациентом обсуждается план лечения. Большой конференц­зал, стены которого вовсе и не стены, а встроенные книжные шкафы, набитые медицинскими книгами и журналами. Лаборатория дла сбора анализов крови. Два просторных процедурных кабинета, в которых проходит обучение пациентов и их родных введению препарата. Всюду на стенах фотографии пациентов, картины, написанные ими в подарок клинике. Все сотрудники очень приветливы. В общем, обычная современная клиника.

­ -Доктор Бужинский, расскажите, пожалуйста, с чего все началось.

– Началось все еще в Польше. Работая в исследовательской лаборатории, я обнаружил отсутствие целого ряда белков (пептидов) в крови больных раком. Когда более 30 лет назад я, молодой польский врач­исследователь, иммигрировал в Америку, меня приняли на работу в Медицинский Институт Бейлор. Там я сосредоточил свои исследования на изучении этих белковых молекул, которые выделял сначала из образцов крови, а позднее из образцов мочи.

­ – Когда Вы начали лечение пациентов?

– К 1977 году мне удалось не только выяснить роль этих белков, названных мною антинеопластонами, в защитной системе организма, но и разработать метод производства препарата в количествах, достаточных для лечения. В мае 1977 года я открыл собственную клинику в Хьюстоне, занимаясь одновременно лечением пациентов и изготовлением препарата. На первых порах препарат изготавливался из мочи, в дальнейшем интенсивные исследования, проводимые в исследовательских лабораториях моего Инситута, позволили перейти на синтетический препарат.

­- Расскажите, пожалуйста, о подразделениях Вашего Института.

– В состав Института, кроме клиники, входят две аптеки, исследовательские лаборатории и два опытных завода по производству препаратов. Оба завода находятся в Стаффорде. Первый, в настоящее время используемый только в исследовательских целях, предназначен для выделения белков из мочи и их очистки. Второй завод круглосуточно работает на производство уже шести различных препаратов, два из которых одобрены американским Управлением по пищевым продуктам и лекарственным препаратам (FDA – Food and Drug Administration), а четыре проходят клинические испытания. Там же в Стаффорде находятся и исследовательские лаборатории, в которых работает примерно треть сотрудников Института ­ Лаборатория клеточной и молекулярной биологии, Лаборатория аналитической химии, Лаборатория органической химии и Лаборатория микробиологии.

­- Есть ли еще где­нибудь в мире место, где изготовляются разработанные в Вашем институте препараты?

– Нет, наши препараты изготавливаются только на нашем заводе. Мы высылаем лекарства во многие страны мира. В такие страны, как страны Восточной Европы, Израиль, Канаду мы можем высылать даже те лекарства, которые пока находятся на испытании. С Россией сложнее. Для отправки лекарств в Россию необходимо специальное разрешение российского и американского правительств.

– Расскажите, пожалуйста, о том, как происходит отбор пациентов.

– Отбор проходит, прежде всего, по состоянию больных. Тут играют роль несколько факторов. Прежде всего, лечение в нашей клинике ­ амбулаторное. Поэтому мы не можем принимать пациентов, которые нуждаются в постоянном медицинском наблюдении, т.е. в госпитализации. Кроме того, клинические испытания новых лекарственных препаратов проводятся в первую очередь на пациентах 4­й, самой тяжелой, стадии заболевания. Конечно не последнюю роль играет и диагноз. Замечательные результаты достигнуты нами в лечении различных опухолей мозга, как у взрослых, так и у детей. Тут у нас есть потрясающие достижения. Многим нам удалось не просто продлить жизнь, но и вернуть их к нормальной жизни, на долгие годы освободив от болезни. Определенные успехи достигнуты нами в лечении рака предстательной железы и рака толстого кишечника с метастазами в печень. Недавно опубликовано сообщение японских исследователей, в котором показывается, что в случае рака толстого кишечника с метастазами в печени при использовании нашего препарата более 90% пациентов живут более 5 лет, в то время как при использовании утвержденных методов лечения таких пациентов оказывается только 39%. В других случаях, например в случае детской лейкемии или рака яичек, наши препараты оказываются менее эффективными, чем традиционные методы лечения. Пока мы знаем не о всех возможных применениях антинеопластонов. Я надеюсь, что клинические испытания позволят нам больше узнать о том, где наши препараты наиболее эффективны.

­ – Для лечения каких болезней, кроме рака, могут использоваться Ваши препараты?

– Сейчас проходят испытания препаратов для лечения аутоиммунных заболеваний, прежде всего рассеянного склероза и красной волчанки. Одно испытание посвящено исследованию возможностей использования антинеопластонов для лечения СПИДа. Среди пациентов, прошедших курс лечения по поводу СПИДа, имеется несколько человек, в крови которых вирус больше не обнаруживается.

­- Вы упомянули об исследованиях в Японии. Где еще проходят испытания препаратов?

– Прежде всего, в Америке. У нас вообще сейчас проходит 78 различных клинических испытаний, два из которых проводятся в Японии, а одно начинается в Мексике. Проводимое в Мексике испытание утверждено FDA и правительством Мексики. В Америке в клинических испытаниях принимает участие около полутора тысяч врачей. Это связано с тем, что лечение пациентов по нашим методикам, во­первых, амбулаторное, во­вторых, длительное, в­третьих, к нам приезжают пациенты из всех штатов. В среднем пациенты наблюдаются в нашей клинике ежедневно в течение 5 ­ 20 дней, если они хотят, то могут оставаться и дольше. Многие из тех, кто приезжает сюда из северных штатов предпочитают проводить зиму здесь. И мы не возражаем, так как это позволяет дольше наблюдать пациентов. Бывает, что пациенты находятся здесь до 6­7 недель. После начального курса пациенты лечатся уже дома, у сотрудничающих с нами врачей. Все проходящие испытания препараты посылаются в аптеки или врачам, которые назначают их пациентам.

-­ Приезжают ли в Вашу клинику пациенты из других стран?

– Да, конечно. К нам приезжают больные практически из всех стран Американского континента, из Восточной и Западной Европы. Мы и врачей стараемся нанимать, иммигрировавших из разных стран. Это облегчает работу с пациентами. Если я не ошибаюсь, сейчас наши врачи могут общаться с пациентами на 15 языках.

­- Как происходит лечение пациентов в Вашей клинике?

– Прежде всего, мы просим всех, кто к нам обращается, прислать нам всю имеющуюся по поводу их болезни медицинскую документацию, в том числе результаты сканирования, рентгеновские снимки, патологоанатомические стекла. Мы сами не проводим никаких диагностических исследований. Полученные материалы мы внимательно изучаем, стараясь определить, кому из обратившихся в нашу клинику мы реально можем помочь. Только после этого приглашаем пациентов на консультацию.

Поскольку сейчас мы находимся в стадии интенсивных клинических испытаний препаратов, мы стараемся отбирать пациентов для этих испытаний. Всем пациентам, включенным в испытания, препарат предоставляется бесплатно. В среднем из 1000 обратившихся к нам пациентов 20 включаются в то или иное клиническое испытание.

Наши препараты выпускаются в двух видах ­ для орального приема в виде капсул и таблеток и для внутривенного введения в виде растворов. Пациентам, которым необходимо внутривенное введение препарата, прежде всего необходимо ввести катетер, через который вводится препарат. Эта несложная и практически безболезненная операция выполняется хирургами вне нашей клиники. Мы проводим обязательный курс обучения пациентов и тех, кто за ними ухаживает, методике введения препарата. Все пациенты получают специальный прибор­дозатор, которым они должны уметь пользоваться. Без этого мы их от себя не отпускаем. Обучение, как правило, групповое. Это занятие одновременно является и курсом лечения. Наши опытные медсестры внимательно следят за тем, как происходит введение, помогают овладеть навыками обращения с прибором. Обычно во время занятий в комнате находится 3­4 медсестры.

­ – Есть ли осложнения при приеме препаратов?

– При приеме таблеток и капсул может возникать аллергическая реакция. Мы можем приостановить лечение на несколько дней, после чего мы обычно используем медленное увеличение дозировки. Обычно в этих случаях хорошо помогают обычные противоаллергические препараты, такие как бенадрил.

В случае внутривенного введения возникает вероятность выведения минеральных солей. Это связано с тем, что лекарство вводится в 2­3 литрах физраствора. Эта жидкость должна выводиться из организма. К сожалению, вместе с ней вымываются и полезные вещества. Мы очень внимательно следим за пациентами, регулярно делаем анализ крови. В случае необходимости в лечение включаются необходимые элементы.

Среди осложнений следует отметить также анемию и диарию.

– Наблюдалась ли несовместимость препарата с какими­либо другими медицинскими препаратами?

– Ничего подобного ни разу не видели ни мы сами, ни сотрудничающие с нами врачи. Наоборот, нами разработана методика совместного использования антинеопластонов с химиотерапевтическими препаратами для уменьшения токсичности последних.

­- Кто работает в клинике?

– В клинике работает 25 врачей, медсестры, регистраторы. Четыре врача, возглавляющие отделения, имеют американские дипломы, сертификаты и лицензии. Остальные врачи имеют дипломы медицинских институтов тех стран, откуда они приехали. У нас работает несколько врачей из Польши, из России. Все они являются научными сотрудниками (research associate) и имеют соответствующие сертификаты.

­– Требуете ли Вы сдачи врачами экзаменов до приема их на работу?

– Нет. Нам важно, прежде всего, что врач знает, область его интересов, специализация. Но среди наших врачей многие готовятся к экзаменам. После сдачи экзаменов они уходят в другие клиники проходить резидентуру, так как у нас своей программы для резидентуры нет.

Мы обращаем внимание на знание английского языка. Если врач нам подходит, но по­английски не говорит, он может работать с медицинской документацией. Сейчас, например, у нас работают два русских врача в Отделении рентгенологии и в Отделении медицинской документации.

-­ Кто разрабатывает план лечения?

– План лечения для каждого пациента разрабатывается индивидуально в зависимости от вида и стадии заболевания, состояния пациента. В разработке плана лечения принимает участие 3 человека ­ лечащий врач, заведующий отделением и я. Я стараюсь лично встречаться с каждым пациентом во время первичной консультации и, по возможности, во время лечения. Если случай простой, им занимается, в основном, лечащий врач. В сложных случаях мы втроем принимаем участие в обсуждении и, если необходимо, изменении плана лечения.

– Сколько стоит лечение?

– По сравнению с обычными ценами, которые платят пациенты онкологических клиник, оно не очень дорого. Лечение стоит от 2 до 14 тысяч долларов в месяц. Интенсивное лечение продолжается несколько месяцев. После наступления ремиссии поддерживающее лечение продолжается еще 8 месяцев. Но в поддерживающем курсе используются, как правило, уже таблетки или капсулы, которые намного дешевле. Как я уже говорил, для пациентов, включенных в клинические испытания, лекарства (антинеопластоны) бесплатны. Остальные цены ­ за визиты к врачу, анализы крови, процедуры, медицинские материалы ­ стандартные.

­- Работают ли с вами страховые компании?

– Да, конечно. Все крупные страховые компании принимают к оплате наши счета за услуги. Я, к сожалению, не знаю, как обстоят дела с оплатой лекарств. В принципе, поскольку лекарство одобрено FDA, оно должно покрываться медицинской страховкой. Однако мне не известно, все ли страховки и насколько его покрывают.

­- И последний вопрос. Как Вы уже говорили, Вы работали в Медицинском Институте Бейлор. А где Вы проходили резидентуру?

– Я учился в Польше. В Америке я резидентуру не проходил. Но я имею необходимые для лечения больных сертификат и лицензию.