БРЕКСИТ: «УХОДЯ – УХОДИ!»

Борис Немировский

Лидеры государств и правительств Евросоюза проявили удивительное единство, собравшись на саммит, посвященный выходу Великобритании из ЕС. Для принятия общей стратегии переговоров им понадобилось всего лишь около 15 минут – пожалуй, этот саммит оказался самым коротким за всю историю существования Сообщества. При этом британские представители, несмотря на то что Соединенное королевство по-прежнему остается членом Евросоюза, в Брюссель приглашены не были.

О том, что британцы не примут участие в саммите, отдельно сообщила канцлер Германии Ангела Меркель еще накануне: по ее словам, невзирая на то что официально ЕС по-прежнему насчитывает 28 членов, в брюссельской встрече примут участие лишь 27 из них. Великобритания рассматривается уже не как член Сообщества в данном случае, а всего лишь, как партнер по переговорам.

Возможно, именно по этой причине саммит и не затянулся надолго: подобного темпа работы и скорости принятия решений в Европе еще не видали. Был представлен текст документа, определяющего европейскую стратегию на переговорах о брексите, собравшиеся поаплодировали, проголосовали – и все. «Вся процедура заняла меньше 15 минут, — отметила госпожа канцлер ФРГ, — а кое-кто утверждал даже, что, собственно, рабочая часть заняла меньше минуты – абсолютный рекорд всех саммитов. Никто ни о чем не спорил, 27 членов ЕС продемонстрировали абсолютное единство».

Утром – брексит, вечером – все остальное

Каково же содержание девятистраничного документа, одобренного в Брюсселе столь быстро? Как, по мнению европейцев, должна пройти процедура «развода» Британии с Европой? В первую очередь – очень жестко, без малейшей оглядки на британские «особые пожелания» — такие, например, как начало параллельных переговоров о времени после выхода. Президент Евросовета Дональд Туск очень четко определил: первая фаза переговоров будет заключаться в обсуждении всего лишь трех тем и не больше. «Прежде, чем говорить о будущих отношениях, нам следует внести достаточную ясность в вопросы прав граждан, финансов и границ в Ирландии».

Возникает, правда, вопрос: а кто определит степень этой «достаточности»? И в данном случае, по мнению Туска, у Европы имеется вполне четкое представление: «Ясность наступит тогда и только тогда, когда лидеры всех 27 стран и правительств Евросоюза единогласно решат, что она наступила», — то есть, это единогласие должно быть достигнуто уже без учета мнения Лондона.
В июне, после того как в Соединенном королевстве пройдут внеочередные парламентские выборы, переговоры должны стартовать. До осени первая их фаза может завершиться, по крайней мене, такую надежду высказывает Ангела Меркель. Получит ли после этого Лондон обещанный счет размером в 60 млрд. евро – неизвестно, официально никакие цифры не назывались.
В то же время, уже сейчас понятно, что из Лондона уедут, по крайней мере, две европейские службы: европейское Управление банковского надзора и Управление по регулированию лицензированием лекарственных препаратов. Приютить их у себя уже сейчас вызвались немцы – соответственно, Бонн и Франкфурт-на-Майне. Впрочем, окончательное решение по этому поводу также ожидается лишь в июне к старту переговоров.

Ирландия и все-все-все

Для британского правительства вопрос еврочиновничьей эмиграции – дело десятое. Саммит ЕС по брекситу принес ему гораздо более серьезную и, похоже, совершенно неожиданную проблему. Лидер ирландского кабинета министров Энда Кенни с большим удовольствием сообщил: европейцы признали необходимость сохранения мирного процесса в Северной Ирландии, а также предотвращение возникновения «жесткой» границы между двумя частями Зеленого острова после выхода Британии из Евросоюза абсолютным приоритетом. И это еще не все: «Если когда-нибудь Ирландии и Северной Ирландии суждено воссоединиться демократическим путем, то в этом случае автоматическое вступление Северной Ирландии в ЕС гарантировано, — похвастался Кенни, — этот юридический принцип был принят единогласно».

Правда, для подобного воссоединения северные ирландцы должны будут провести соответствующий референдум, для которого в данный момент нет ни малейших оснований – это признают и сами ирландцы. Тем не менее, сигнал в сторону Лондона совершенно ясен: Евросоюз открывает двери, по крайней мере, для одной части Соединенного Королевства, в которой против брексита проголосовало большинство граждан. Этот сигнал одновременно получили и шотландцы, которые намерены провести у себя повторный референдум об отделении теперь уже от Британии.

Что же касается руководительницы кабинета министров Ее Величества, Терезы Мэй, то она, в свою очередь, хотела бы в первую очередь обсудить иную проблему: а именно – правовой статус 3,2 миллионов граждан ЕС, проживающих в Великобритании, а также 1,2 миллионов британцев, живущих в странах Евросоюза. Всем им должно быть гарантировано право на проживание и на работу. Кроме того, по ее словам, следует поговорить о «финансовом соглашении» по обязательствам, взятым Великобританией на себя в качестве члена ЕС. Что касается Северной Ирландии – этот вопрос, по ее мнению, может и подождать.

Обвинения в том, что она «слишком много хочет», Тереза Мэй отметает: «Я не живу в другой Галактике, — подчеркнула она в интервью телекомпании BBC, — я бы вообще предпочла не заключать никакого соглашения о выходе, чем заключать плохое».

EU first!

Впрочем, мнение леди Мэй лидеры Европы, похоже, решили не учитывать. Вместо этого они продемонстрировали, что британское правительство должно привыкнуть, что у остальных 27 стран Евросоюза имеются собственные интересы, которые они намерены продвигать. Британия не может более рассчитывать на постоянные уступки – обхаживали британцев, пока они были членами клуба. Теперь они решили положить свой членский билет на стол, а значит, больше не свои. Иллюзии развеялись.

На самом деле, жалобы Терезы Мей на то, что Европа-де сговорилась против Британии, немого смешны. Британия пытается отстоять свои интересы, европейцы – свои, только теперь получается, что британцы – одни, а с другой стороны стола переговоров – 27 партнеров, придерживающихся единой стратегии. В подобной ситуации у этих самых 27 гораздо больше шансов «продавить» свою повестку дня: сначала — «развод», потом – счета, и только потом – новые соглашения.

Основная причина заключается даже не в том, что Тереза Мэй оказалась в одиночестве против двадцати семи европейских лидеров. Просто так уж получилось, что у европейцев – лучшие «карты». Британии гораздо более необходимы хорошие отношения с Евросоюзом, чем наоборот. Если британцы заупрямятся, европейцы могут позволить себе подождать. Потому что выход из ЕС теперь запрограммирован автоматически: с истечением срока (до 29 марта 2019 года) Британия оказывается вне Евросоюза, с соглашением или без него. Продление срока выхода может быть принято европейскими лидерами лишь единогласно: достаточно одному заупрямиться, и ничего не будет продлено. Не слишком хорошие исходные позиции для британской делегации.

Единственным рычагом давления, остающимся в руках Лондона, является вариант «жесткого брексита». То есть они просто уходят, не заботясь ни о каких счетах и соглашениях. ЕС не может их ни к чему принуждать. Конечно, в этом случае отношения между взбунтовавшимися островами и остальным континентом окажутся испорченными на годы, если не на десятилетия, вперед. Европейцы, живущие в Великобритании, и британцы, живущие в Европе, станут своего рода залогом в «брексит-рулетке». Так что следует ожидать, что обе стороны, выставляющие сейчас максимальные требования, в конце концов придут к некоему типично европейскому компромиссу: «не слишком хорошо, но и не так уж плохо». Интересы придут в равновесие, британцы что-то заплатят, европейцы допустят их на свой рынок и сохранят политическое сотрудничество. А Британия получит статус, схожий со статусом Норвегии или Швейцарии.

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*